Выставка "Мечта 15-летней выдержки". Гравюра 1

プリント1：東京 (Гравюра 1: Токио)

Паром, несмотря на все свои тонны водоизмещения, элегантно скользит по волнам. Вода вырывается из-под его носа белыми бурунами с деликатным, но всё равно внушительным «фффссс-шшш!». Тропические острова с шикарными пляжами и бесстрашным рыбами постепенно тают вдали. Впереди у нас, метафорически, длинный перелёт домой, а фактически – портовой город Наха, столица Окинавы.

Стоя на носу мерно покачивающегося парома и обнимая жену, мне с трудом верится, что прошли целых 15 дней нашего путешествия по стране моей мечты. Хотя, где-то глубоко внутри я рад, что путешествие стремительно продвигается к финальной фазе и уже совсем скоро можно будет переварить фантастически огромное количество полученных за эти 2 недели впечатлений.

В Японию я хотел попасть, ещё будучи студентом и пронёс это желание сквозь многие годы. Когда скопленная сумма начала походить на ту, которая нужна для качественного путешествия, мало-помалу начал примешиваться страх и нерешительность. Ведь Япония была моей заветной мечтой. Никуда на нашей планете я не желал попасть так же страстно. «А вдруг мне не понравится?» «А вдруг у меня больше не будет настолько же заветной мечты?» Подобные мысли исподволь заставляли откладывать путешествие вновь и вновь. Но после всемирного локдауна Япония не досчиталась солидной суммы в сфере туризма и правительством было решено срочно что-то с этим делать. Ничем другим оправдать столь внушительные упрощения в процессе оформления визы я не могу. Стало ясно, что откладывать реализацию мечты больше не вариант и ехать нужно незамедлительно.     

«Теперь я понимаю, ради чего я работаю». Эти слова Настя произнесла в бизнес-зале Шереметьево, потягивая игристое. До начала посадки нам оставалось пару часов, и мы решили провести их с комфортом. Впереди нас ждал перелёт до Токио с пересадкой в Пекине. Мы собирались, да-да, ни много ни мало, осуществить самую заветную из моих мечт: побывать в Японии и ответить на нетривиальный вопрос: «Стоила ли она всех этих лет ожидания?»

Доставкой наших бренных тушек занимались китайские авиалинии China Southern Airlines и со своей задачей они, конечно, справились на ура. Сиденья были комфортабельными, еда вкусной, а встроенная в подголовник медиа-система предлагала богатый набор фильмов и игр, чтобы не приуныть в дороге.

Единственное, что вызывало смутное беспокойство – это политика китайских пограничников касательно пауэрбанков. Они искренне считают, что запасные аккумуляторы суть бомбы замедленного действия и им не место на борту. Единственное послабление они готовы сделать для тех девайсов, которые могут похвастаться отметкой «ССС» на корпусе. Она, вроде как гарантирует, что батарея прошла все мыслимые и немыслимые испытания и не собирается спонтанно возгораться, чтобы добавить огоньку в чей-нибудь перелёт и сделать его абсолютно незабываемым.

Из 4-х наших пауэрбанков похвастаться маркировкой «ССС» мог только один, вследствие чего на транспортировочную мы выкладывали 3 оставшихся с чувством, что больше их не увидим. И действительно, когда лоток с ними докатился до зоркого таможенника, он с огромным усердием осмотрел каждую щёлочку и щербинку на замерших от ужаса пауэрбанках, после чего недобро сверкнул раскосыми очами и велел следовать за ним. Мы понуро отправились следом, внутренне готовясь пользоваться 1 зарядником на оставшемся отрезке пути и по окончательному прилёту купить новые.

Однако оказалось, что нас поджидал бюрократический сюрприз. Ещё один таможенник осмотрел пауэрбанки так тщательно, разве что на зуб не попробовал. Вернул их первому коллеге, после чего нас завели за угол и… вручили обратно все три. Таможенник указал на один из них обвиняющим перстом, сделал страшные глаза и провозгласил: «НОУ!» После чего одним кивком показал на портфель, а другим на продолжение таможенного коридора.

Всю его пантомиму и тяжеловесное «ноу» я для себя перевёл следующим образом: «По-хорошему, товарищи безответственные иностранцы, ваши пауэрбанки следовало бы изъять и сжечь в очистительном пламени промышленной печи. Но, так как вы транзитные пассажиры, я возвращаю вам ваши шайтан-батареи и буду горячо молиться богам, чтобы они не самовоспламенились, как некоторые их аналоги в последнее время. Так прячьте же их в портфель, о неразумные существа, и не палите, что они у вас есть. Второй раз уже не отдадим.» Мы торжественно поблагодарили таможенника, сделали возвышенно-траурные лица, подобающие ситуации и отправились дальше, благодаря собственную удачливость и размытые моральные принципы этого отдельно взятого стража китайской границы.

Весь оставшийся перелёт до Японии я был крайне взволнован и не мог уснуть. И, уже на подлёте, меня ожидаемо разморило. Проснулся я от того, что Настя толкнула меня в бок и, кивнув на иллюминатор, с понимающей улыбкой сказала: «Глянь, кто нас встречает!» Я чуть подался вперёд и там внизу, слегка поднимаясь вершиной над пеленой облаков, стояла Она. 富士山. Гора Фудзи. Фудзияма или Фудзи-сан – что вам привычнее. Для кого-то это просто действующий стратовулкан на японском острове Хонсю в 90 километрах к юго-западу от Токио. Для кого-то – поэтическое и художественное вдохновения, а для кого-то и духовное. Для меня же это был символ того, что я добрался. Нет, не так – Я ДОБРАЛСЯ! Все эти годы, что я мечтал о том, чтобы увидеть её собственными глазами, все те разы, что я смотрел на неё в LEGO исполнении у меня на полке – всё слилось воедино в том окошке иллюминатора и заставило дыхание замереть на несколько мгновений в груди. Не каждый день твоя заветная мечта сбывается с такой термоядерной мощью.

Волнение и трепет первого касания японской земли были смазаны тропической жарой и джетлагом. Следуя советам из тематического чата, мы, с помощью улыбчивой японки, купили 2 карты Suica, которыми можно не только оплачивать практически все виды транспорта, но и расплачиваться в некоторых магазинах вроде Lawson, 7-Eleven или FamilyMart. После этого мы надолго зависли на станции, пытаясь понять в какую сторону нам нужно ехать. Наше умение ориентироваться в хитросплетениях токийского метрополитена только зарождались и, благодаря везению и чувству направления, мы таки сели на правильный поезд и поехали в сторону отеля. Мы осоловело таращились друг на друга и периодически хихикали. Осознать, что мы здесь оказалось не так-то просто.

Токийский метрополитен слезам, как вы понимаете, не верит

Стратегический расчёт расположил нас на фиолетовой ветке неподалёку от станции Нингётё. Райончик этот очень тихий и уютный, несмотря на то, что считается одним из центральных. Видимо, относительная близость к Токийскому заливу прибавляет ему веса в административно-географическом смысле.

Усталость давала о себе знать всё настойчивее, а колоть в сердце адреналин мы сочли за моветон. Наскоро перекусив местными онигири для ускорения погружение в японские реалии, мы вернулись в отель с чёткой задачей: набираться сил для последующих свершений.

Кто не слышал о японских туалетах? Эти, казалось бы, максимально утилитарные устройства, эволюционируют в Японии с какой-то невероятной скоростью. Кажется, ещё немного и они смогут обыгрывать мировых гроссмейстеров, цинично хохоча из встроенных динамиков и попутно выкладывать философские трактаты во всевозможные соц.сети.

Пока же эти достижения инженерной мысли (при излишнем авантюризме с вашей стороны и нежелании переводить обозначения на кнопках) могут заструячить вам водой в самые неожиданные места, подогреть сиденье, организовать несколько степеней слива, а для самых стесняющихся – включить музыку или шум льющейся воды, чтобы создать максимальную приватность в отдельно взятой кабинке.

Никогда ещё не изучал инструкцию настолько вдумчиво

На следующее утро мы хоть всё ещё с трудом осознавали где находимся, но решили бороться с этим чувством радикально и забраться на самую высокую телебашню в мире – Tokyo SkyTree. Мы много где слышали и читали, что в Японии лучше вставать как можно раньше, чтобы застать популярные туристические места с вменяемым количеством туристов, а не вариться в людском бульоне с практическими нулевыми шансами что-нибудь рассмотреть.

Однако смотровые площадки и все торговые центры подле башни открывались с 09:00 утра и нам не оставалось ничего, чтобы любоваться ближайшие 40 минут всеми 634 метрами её стати исключительно снаружи. Тут важно отдать должное японской пунктуальности. Если в расписании указано, что объект начинает работу в 09:00, то работа начнётся именно в 09:00. Не в 08:59. Не в 09:01. И правда, когда часы показали девять утра, изнутри здания подошёл местный охранник, убрал заграждение и широким жестом пригласил жаждущих местных красот туристов внутрь. Мы были ему за это чрезвычайно благодарны, ибо успели уже изрядно зажариться на беспощадном солнце, несмотря на ранний час.

Внутри нас ждало ещё одно откровение. Да, торговые центры уже готовы распахнуть свои двери, но смотровой площадке нужно ещё немного времени, чтобы навести марафет и подготовиться ко встрече гостей со всего мира. Мы уже поняли, что ломиться раньше времени смысла не было и со спокойной душой пошли гулять по местным магазинчикам, предварительно зарядившись парой стаканов какой-то дико премиальной матчи.

Когда подошло время направляться за билетами на смотровую площадку, мы осознали, что не оценили всю глубину японских шоппинговых глубин: каждый новый этаж по пути к специальным лифтам был до отказа набит всевозможными лавочками/магазинчиками/бутиками. Было впечатление, что здесь есть всё и ещё пять штук. Если бы мы забрели сюда случайно, без чётко определённой цели, наш бюджет на всю поездку мог изрядно пострадать.

Отдельным пунктом стоит отметь продавцов всех этих бесконечных торговых точек. Они стояли навытяжку у входов и при появлении потенциальных покупателей громогласно возвещали «いらっしゃいませ» - «Ирасяймасэ-э-э!», что в приблизительном переводе означает: «Заходите, гости дорогие! Чувствуйте себя как дома!» Нам с Настей было даже несколько неудобно за свою спешку и сам факт того, что заглядывать к ним мы даже не собирались – настолько искренним радушием светились их лица, одухотворённые тщательно скрываемой жаждой наживы.

С трудом прорубившись сквозь бесконечные слои вежливости, мы добрались-таки до кассы и купили билеты на обе площадки: одну пониже и одну повыше. Настя была настроена весьма скептически насчёт данной локации, потому что ей больше по нутру настоящие джунгли, а не бетонные. Но даже её, целиком и полностью принадлежащее природе сердце, замерло при виде открывшейся панорамы, а из груди раздался довольный писк.

Чтобы как-то сбалансировать всю помпезность открывающегося вида, на одном из небоскрёбов, на самой его крыше, мы уведи огромную золотую… эм-м-м, Настя назвала её «печень», но выглядела она как самый настоящий озорной отход жизнедеятельности. Мы в замешательстве полезли в интернет и после непродолжительного гугления выяснили, что мы смотрим на штаб-квартиру производителя пива Асахи. Филипп Старк (автор сего авангарда) вычурно обозвал его «Flamme d'or» - «Золотое пламя» или «Пламя Асахи», что было призвано символизировать горящее сердце пивного бренда. Японцы сходство с пламенем видеть отказались наотрез и в географический фольклор прочно въелся ориентир «встретимся у золотой какашки». 

Должным образом впечатлённые урбанистическими контрастами и несколько проголодавшиеся, мы пошли в одну из бесчисленных кафешек, чтобы зарядиться для будущих свершений. Порции и вправду оказались немаленьким, что характерно для японского общепита. Довольные и сытые мы вышли из кафе и практически мгновенно нашим расслабленным и благодушным состоянием воспользовались кожевенники из локального бренда kissora. Они вероломно расположили свой магазинчик неподалёку и их милейшие ключницы, бумажники и сумочки самых жизнеутверждающих расцветок так и манили подойти и повертеть их в руках. А внушительная табличка «TAX FREE» обещала дополнительные скидки прямо на месте.

Та тщательность, с которой моя ненаглядная жена, временами, осуществляет более-менее значительную покупку, не перестанет умилять меня никогда! Настя пересмотрела десятки моделей, открывала и закрывала бесчисленные отделения и кармашки, просила принести другой цвет или размер. На все мои вздохи и закатывания глаз, она реагировала непререкаемым: «Не дави на меня!» и продолжала изыскания, лишь изредка задействуя меня в качестве переводчика. Японские же кожевенники лишь улыбались и наперебой подносили ей всё новые потенциальные варианты. Нам ещё предстояло это ощутить на себе в полной мере, но уже тогда мы начинали понимать, почему знающие люди с уверенностью утверждают, что японскому сервису нет равных.

В какой-то момент Настин выбор остановился на стильном горчичном бумажнике. И начался торг внутри моей любимой супруги: стоит ли потратить 10 000 йен практически в самом начале поездки или нужно погодить? Но кошелёк ей явно понравился, так что после ментальных терзаний мы всё же ударили с продавцами по рукам и замечательный плод японских умельцев сменил подданство с бело-красного на бело-сине-красное. 

Всю поездку мне не давал покоя один занятный факт: почему в Японии столько итальянцев? Им ведь лететь досюда ещё дольше чем нам. Но факт упрямо смеялся по-итальянски прямо мне в лицо. И в Токио, и в Киото, и даже на Окинаве их было просто какое-то неприлично огромное количество. Казалось, что они роились у каждой достопримечательности в любое время дня и ночи. В заведениях я себя порой чувствовал, будто мы с Настей добрались-таки до Рима или Венеции, настолько нас окружала итальянская речь.

Волей-неволей приходилось вступать в диалог, чтобы объяснить тонкости работы автоматов с напитками, к примеру. Дело в том, что все они, по идее, должны принимать как наличку, так и карты. Но некоторые из представителей этой капризной машинерии живут по достаточно распространённому в Японии принципу «cash only» и нипочём не расстанутся с охлаждённой или даже подогретой баночкой напитка, пока вы призывно не побряцаете монетами с мелочью.

После небольшого обмена общими фразами, меня так и подмывало в шутку спросить что-нибудь типа: «А в Италии вообще хоть кто-нибудь ещё остался? Или вы все здесь?» Но я так и не отважился на подобную лингвистическую дерзость. Старею, наверное.

Кстати, о лингвистических авантюрах. В произвольный момент прогулки по Токио, когда знакомство с этим огромным и практически начисто лишённым лавочек городом, нас изрядно утомило, мы всё же нашли место, где можно было посидеть и с наслаждением вытянуть отчаянно гудящие ноги. Благословенную гавань мы обнаружили где-то неподалёку от очередного бизнес-центра, но отдохнуть нам особо не удалось.

Отчасти этому поспособствовали комары, которые распробовали наш гемоглобин ещё в Императорском парке и теперь передали по цепочке своим сородичам, что есть тут одни чужестранцы (или 外人 - «гайдзины»), которые за свою кровушку не держатся и их непременно стоит продегустировать.

Но куда настырнее комаров оказался один японец в брюках и рубашке, который как-то бочком проскользнул к нам и, с сотнями поклонов, выдал длиннющую тираду на японском. Переглянувшись с Настей в полном недоумении, я собрал всё своё языковое мужество и скорбно признался, что по-японски понимаю совсем чуть-чуть, а говорю и того меньше. Моя отповедь, однако, не возымела на него особого действия, скорее наоборот – он перешёл на какую-то дикую смесь английского, японского и языка жестов пополам с пантомимой.

В итоге, я понял, что папочка в его руках не просто так. Он проводит соц.опрос на тему, внезапно, бизнес-ланчей. Увидев опросник, который глумливо смотрел на меня строчками иероглифов и не мог похвастаться ни единым словом по-английски, я снова взмолился о пощаде. Заверил неумолимого сына великой страны Ямато, что мой японский ну вот прям очень-очень плохой-плохой. Но и это его не проняло. На уже опробованном на мне своём авторском эсперанто он объяснил, что говорить и зачитывать вопросы будет только он, а мне лишь надо выбирать ответы. Смирившись с тем, что позориться придётся до победного я махнул в отчаянии рукой и, подобно Гагарину от факультета иностранных языков, устремился в лингвистически-непознанное пространство, дабы совершить максимально авантюрный полёт меж грамматических созвездий и постараться уклониться от фонетических комет и пунктуационных метеоров.

Место внезапной языковой практики

Уж не знаю, в какое состояние потока я там вошёл, но начали мы довольно бойко. Мозг, казалось, врубил какой-то форсаж в плане восприятия, и я понимал процентов 30% из того, что мне говорил японец. Где-то догадывался, где-то переспрашивал, но умудрялся выбирать вполне себе осознанные варианты ответов на вопросы из разряда «Какая цена была бы для вас оптимальна за стандартный бизнес-ланч?» или «При выборе того или иного заведения, подающего бизнес-ланчи, чем вы руководствуетесь?»

Но, как и всё в этом бренном мире, моя языковая закись азота выдохлась и на один вопрос я ответить так и не смог. Несмотря на все ухищрения японского социолога. Он, в свою очередь, принял моё поражение вполне по-самурайски: поблагодарил с поклоном… и тут же устремил хищный взгляд на Настю, явно намереваясь допросить и её. Я оперативно сторговался с ним на том, чтобы он просто проставил галочки там же, где и на моём листке. Только возраст и пол пусть поменяет.

По всей видимости социологический запал японца тоже чуть поистрепался под натиском моего третьесортного японского, и он с радостью согласился так и поступить. Мы уже были готовы откланяться, но выяснилось, что нам за наши труды полагалось вознаграждение. Из откуда-то появившегося пакета была выужена герметично запечатанная губка для мытья посуды и набор салфеток с очаровательной мордой панды на упаковке. Всё это несметное богатство было с ещё более глубокими поклонами вручено нам, после чего наш невольный азиатский компадре удалился с чувством выполненного долга.

Побросав дары в рюкзак, мы отправились дальше, даже не подозревая, что это было наше далеко не последнее участие в социологических исследованиях Японии.      

Наша поездка в Камакуру началась с классики среднестатистического путешественника по Японии: мы сели на электричку и решительно поехали не в ту сторону. Лишь благодаря Настиной наблюдательности, мы отъехали всего на пару-тройку станций, прежде чем она отметила странность того, что мы едем не в ту сторону. Если бы не жена, я бы в счастливом неведении любовался видами из окна до конечной, где-нибудь в Саппоро. Мы оперативно выскочили на ближайшей остановке, перешли на противоположную сторону платформы и ринулись обратно в Токио, уже изрядно сплюснутые количеством местных, спешащих на работу или учёбу в столицу.       

После непрекращающейся токийской круговерти Камакура показалась тихим пасторальным уголком. И только наличие солидного количества храмов всех мастей, сносного пляжа и одного особенно упитанного Будды, привлекает сюда толпы туристов со всего света.

После того, как мы исходили вдоль и поперёк территории трёх храмов, невзирая на испепеляющую жару, нам стало ясно, что до Будды нам не дойти. Вернее, встал выбор: дойти до пляжа или дойти до Будды. Мне, человеку, предпочитающему урбанизм и памятники архитектуры, естественно, больше импонировало то, что предлагала статуя: постройку XIII века, 93 тонны веса, 4 последних оставшихся от изначальных 32-ух бронзовых лепестков лотоса. Настя же, как истинное дитя природы, смотрела на меня жалобными глазами и лоббировала поход к Сагамскому заливу такими словами как «пляжик», «водичка» и «купы-купы». Короче говоря, у Будды не было шансов, и мы пошли навстречу призывно дувшему солёному ветру.

По приходу на пляж стало ясно, что тут вам не тропические пляжи с открыток и рекламных проспектов. Перед нашими глазами на километры простиралась песчано-серая коса, которую атаковали весьма активные волны. Небо недовольно хмурилось, а местный песок, похожий на смесь обычного и вулканического летал с такой скоростью, что портфели и обувь, что мы оставили на берегу, спустя час оказались не слабо так заметены. Местные предпочитали либо просто сидеть на берегу, дожидаясь пока песчаная метель сделает из них этаких песковиков, либо отваживались лишь разуться и пройтись по полосе прибоя. Все же иностранцы (включая нас) с радостным улюлюканьем неслись навстречу волнам и долгожданному купанию.

Ну как купанию… это было больше похоже на странную смесь аква-аэробики и кросс-фита: всё более нараставшие волны явны не собирались шутить и настигали зазевавшихся с неотвратимостью коллекторов, выбивающих сильно просроченные долги. Иногда высокие волны следовали одна за одной и не получить пенным буруном в лицо становилось всё сложнее. Мы несколько раз выходили на берег, чтобы перевести дыхание, да и просто посидеть и оценить окружавшую нас красоту.

Во время одной из таких посиделок, я заметил, что откатывающаяся с берега волна ненадолго оставляет после себя странные маленькие треугольнички, которые потом магическим образом исчезают. Должным образом заинтригованный, я подобрал один из них и понял, что это малюсенькая ракушка. Представьте себе сахалинскую спизулу или вонголе. Теперь уменьшите их до размеров половинки ногтя на мизинце. Получатся как раз эти крохи. Но самое интересное в другом: когда приливная волна отступает и оголяет их, эта малявочки начинают быстро-быстро закапываться обратно, оставляя после себя небольшой пузырик воздуха. Если вы смотрели короткометражку 2016 года от студии Pixar под названием «Песочник» (в оригинале «Piper»), вы сразу поймёте, о чём я.

После того как мы напрыгались в волнах и довольно сильно проголодались, было решено отправляться на поиски какого-нибудь заведения перед тем, как отправляться на электричке домой. Пока мы переодевались обратно, я ругался на чём свет стоит, так как вездесущий и постоянно лезущий в глаза, рот и нос песок, превращал тривиальную, в общем-то, процедуру переодевания в настоящий вызов ловкости, терпению и смирению с неизбежным песком в трусах.

Подобно самым настоящим флибустьерам, мы, просоленные морской водой и ветром, отправились на поиски какой-нибудь местной едальни, лихо похрустывая песком на зубах. Хоть это и было весьма атмосферно и добавляло достоверности образу, особой питательной ценности это, тем не менее, не несло. Насте удалось достаточно быстро найти аутентичное кафе с максимально японским опытом – кайтен. Это когда вы сидите за длиннющей стойкой, а рядом с вами не спеша ползёт узкая конвейерная лента, на которую, трудящиеся в поте лица повара, с завидной ловкостью выставляют различные яства. Вы алчно на это всё смотрите и недрогнувшей рукой берёте приглянувшиеся блюда, чтобы с аппетитом их затем слопать. Когда приходит время закрывать чек, официант просто считает по цветам ваши тарелочки и сверяется с таблицей, в которой указана фиксированная цена за каждый из цветов.

Абсолютно всё, что мы себе набрали было свежайшим и довольно сильно отличалось от привычных нам суши/роллов. Знатоки говорят, что не последнюю роль в этом играет… рис, как ни странно. Но, я уверен, что просто осознания того факта, что ты ешь вот прям настоящие суши вот прям в настоящей Японии, дают неслабый эффект «гастрономического плацебо» и тебе становится вкусно независимо от блюда. Однако, насколько бы я ни витал в облаках во время нашей трапезы, широко известные в узких кругах бобы натто я так и не отважится попробовать.

По факту это сброженные соевые бобы. Но их подводит крайне специфический вид и запах. Википедия трусливо пишет, что натто «обладает специфичным запахом и сладко-солёным вкусом с горчинкой, а также липкой, тягучей консистенцией». Но умалчивает о том, что для неопытного едока они выглядят как бобы, щедро извалянные в соплях и отдающие застарелыми носками. Как говорит одна моя хорошая знакомая, натто – это весьма однозначный продукт. Либо ты отчаянно стараешься заглушить рвотные позывы от одного запаха, либо с утробным урчанием наворачиваешь их прямо из пластикового лоточка ну или предварительно добавив зелёный лук, горчицу и сырое яйцо.

Короче говоря, я долго гипнотизировал гунканы с этим неоднозначным лакомством и в задумчивости провожал их взглядом вдаль по транспортировочной ленте, но так и не наскрёб достаточно мужества, чтобы на себе выяснить, к какой же из двух гастрономических категорий принадлежу.

После того как мы расплатились за все умятые тарелочки (гункан с красной икрой, знай, ты навечно в наших сердцах!), единственно верным решением было доползти обратно до железнодорожной станции и в полу-коматозном состоянии вернуться в Токио, чтобы слиться в единое целое с кроватью и не вставать ближайшие лет пять.

Однако, подобно образцовым стахановцам туристического фронта, мы умудрились уложить пятилетку не то, что в три года – нам хватило 58 минут. Просто в какой-то момент Настя решительно поднялась с кровати и голосом, вполне допускающим преждевременную кончину из-за переутомления, сказала, что откладывать визит на телебашню больше нельзя. Ну нельзя так нельзя. Ещё Максим Горький в своей «Песне о Соколе» говорил: «Безумству храбрых поём мы славу!» Вряд ли он имел в виду ночной подрыв к одной красно-белой 332-метровой красотке, конечно, но наш порыв подходил под описание весьма хорошо.

И вот мы уже выходим из станции метро и по ручейкам туристов, постепенно сливающихся в полноводную реку, становится ясно, что мы идём в правильном направлении и не только у нас есть потребность увидеть ночную подсветку башни. И вот, за очередным углом стоит она. Та самая, чья миниатюрная LEGO фигурка так долго помигивала мне с полки. Наверное, всё дело в личных предпочтениях, но Эйфелева башня, практически настолько же высокая, произвела на меня куда меньшее впечатление.

Разумеется, мы успели на последний сеанс посещения всех уровней и всласть поохали, а местами даже поахали над ночными реками огней, которые тянуться во все стороны покуда хватает глаз. Сувенирный магазин также смог заманить нас внутрь и профессионально помог расстаться с несколькими тысячами йен. Неудивительно, что здесь, равно как и по всей Японии, процесс ласкового раскулачивания туристов поставлен на поток. Яркий пример: на одном из этажей башни вас просят присесть на фоне огромного окна, делают фото и говорят, что внизу на стойке информации его можно будет забрать в распечатанном виде абсолютно бесплатно.

И действительно, когда вы придёте за ней, вам продемонстрируют немаленькое фото и, прежде чем с поклоном её вручить, предложат «добавить красоты»: вставить снимок в красивую раскрывающуюся рамочку, добавить японского антуража и так далее. За каждую опцию – отдельная плата, разумеется. А если вы хоть раз видели, КАК японцы умеют оформлять даже самые крошечные и невзрачные подарки, то поймёте любого туриста, глаза которого в такой момент самым натуральным образом разбегаются, сердце заходится в эстетическом пароксизме довольства, а руки сами собой тянутся к кошельку.

  

После того как нас с неизменными поклонами выпроводили наружу, мы пошли искать один очень примечательный ракурс. По блогерским разведданным эта точка находится на выходе с подземной парковки. Мы облазили почти все окрестности вокруг башни, нашли несколько выгодных ракурсов кроме того, который искали. От 100% исследования местности нас отвлекли, как ни странно, ноги. Они ясно дали понять, что если остальное тело в самое ближайшее время не примет горизонтальное положение как минимум на пару часов, то они за себя не ручаются и объявят забастовку вплоть до выполнения их законных требований. Немного поторговавшись, мы с Настей решили, что без фоточек мы обойдёмся, а вот ноги нам ещё пригодятся.

Видели ли вы кадры со съёмок падающих самолётов? Там где несчастный летун пикирует к земле и исчезает в облаке пламени и обломком? Так вот, по сравнению с тем, как мы с женой обрушились в кровать в номере отеля, эти самые самолёты, считай и не падали вовсе, а так, максимально деликатно спланировали и приземлились.

Наш последний полноценный день в Токио получился весьма эклектичным в плане посещённых мест. Дальше вы поймёте почему.

Первым в нашем списке оказался знаменитый перекрёсток Сибуя, носящий гордое название самого большого и известного диагонального пешеходного перехода в Японии. Все эти видео со сплошной толпой людей, идущей во все стороны разом, как раз оттуда. Мы смогли-таки заснять там весьма атмосферное видео, прежде чем наша выгодная точка была беспардонно отжата вездесущими итальянцами.

Мы очередной раз поразились их количеству в Японии, но уходить не спешили, ведь совсем рядом находится статуя, пожалуй, самому знаменитому псу на свете – Хатико. Если вы знатный затворник, социофоб и не смотрели оригинал 1987 года или ремейк 2009 с Ричардом Гиром, то вот вам небольшой исторический экскурс.

В 1923 году милейшего щенка породы акита-ину один фермер подарил одному профессору Токийского университета. Так как он стал восьмой собакой по счёту в жизни профессора, он дал пёселю кличку «Хатико». От «хати» ハチ (восемь) и суффикса 公 (ко:), обозначающего привязанность или зависимость. Как только собакен достаточно подрос, он всегда и всюду следовал за своим хозяином. Провожал его на работу, а потом встречал на станции. В 1925 у профессора на работе случился инсульт. Спасти его не удалось, а Хатико его так и не дождался.

С тех пор он начал приходить на станцию ежедневно и отказывался оставаться у друзей и родственников профессора. На всю Японию он стал знаменит в 1932 после газетной статьи про себя. В 1934 ему был воздвигнут памятник при жизни. Во время Второй мировой его, конечно, переплавили, но в 1948 отлили и установили вновь.

Сам Хатико умер в возрасте 11 лет в марте 1935. Его тело было найдено на улице неподалёку от станции. Верный до последнего вздоха, он стал национальным символом беззаветной любви и верности. Часть его останков было кремирована и захоронена на токийском кладбище Аояма, а чучело выставлено в токийском Национальном музее науки.

Всё это вращалось у меня в голове, пока мы стояли в очереди к памятнику. Помимо прочего, он является точкой встречи влюблённых. Не удивляйтесь, если практически в любое время дня и ночи, вы увидите немаленькую очередь из туристов со всего света, отчаянно желающих пожать верному псу лапу, передние две из которых отполированы миллионами и миллионами прикосновений до блеска.               

Ещё одной неявной достопримечательностью выступила православная церковь или Собор Воскресения Христова. В стране, где подавляющее большинство придерживается буддизма и синтоизма, подобные храмы смотрятся до странности чуждо. Когда Настя узнала про этот собор, я сразу понял, что мимо мы точно не пройдём. Признаться честно, мне и самому было интересно поглазеть на него, хотя бы и с чисто архитектурной точки зрения.

Само здание выглядит достаточно красиво, хоть и натерпелось оно за последнюю сотню лет. Особенно ему досталось во время печально знаменитого Великого землетрясения Канто. Произошедшее в сентябре 1923 года, оно имело магнитуду 8.3 балла, и не только унесло жизни сотен тысяч японцев, но и практически стёрло с лица земли Токио и Иокогаму. Собор пострадал так, что вполне правомерно говорить, что он был разрушен до основания. Только спустя несколько лет его отстроили и заново освятили.

Внутри него, на удивление, уютно и торжественно одновременно. Поначалу сбивают с толку иероглифы над ликами привычных православных святых, но достаточно быстро ты вспоминаешь, что мы, вообще-то в Японии, и уже принимаешь это как данность.       

Чтобы протестировать оформленную ещё в прошлом году казахстанскую карту, мы купили билеты в teamLab Planets. После того, как мы отстояли почти 40-минутную очередь и попали внутрь, мы поняли, почему в билетах стоит пометка, что после активации купленный билет сохраняет возможность прохода на любую из выставок на протяжении 12 часов.

Представьте себе огромный ангар. Внутри всё поделено на 3 больших зоны: Water («вода»), Forest («лес») и Garden («сад»). Все объекты находятся где-то на стыке современного искусства и интерактивной выставки. Описывать их - дело чертовски неблагодарное. Это нужно испытать самостоятельно. Грубо, концепцию можно описать так: teamLab Planets – это то, что можно придумать, если у вас есть пустой самолётный ангар, несколько сотен проекторов и неуёмная фантазия. Это в большей степени относится к «Лесу» и «Воде».

Особняком стоит «Сад». Говорят, что нечто подобное можно увидеть в Москве. Суть в следующем: вы заходите в обширный зал с зеркальными стенами, полом и потолком. Огромным цветным ковром в метре от пола на прозрачных нитях парят сотни и сотни орхидей. Живых. Особый шик, которым практически никто не пользуется, это медленно-медленно идти вглубь этого цветочного безумия, позволяя гроздьям орхидей медленно пониматься и потом опускаться позади вас. В какой-то момент вы окажетесь окружённым цветами со всех сторон. А ввиду того, что все поверхности вокруг зеркальные, создаётся впечатление, что цветов вокруг неисчислимые тысячи. Признаюсь честно, мне было даже немного жаль, что я уже сделал Насте предложение. Этот зал обладает идеальной смесью романтики и эпичности, чтобы рухнуть на одно колено и предложить своему партнёру дальше идти по жизни вместе.              

В абсолютном восторге после всех локаций мы решили сделать ещё одну, но уже куда более обдуманную проходку. Прежде чем приступить, нужно было подзаправиться. На фудкорте, стратегически расположенном совсем рядом, можно было поживиться каким-то раменом и ещё всякой несущественной мелочёвкой. При ближайшем рассмотрении, рамен оказался вовсе не «каким-то», а блюдом, которое 4 года подряд упоминалось в Мишленовском гиде по Киото. Смущало лишь то, что рядом с красочной картинкой значилось «vegan». Если говорить начистоту, у меня есть некое предубеждение насчёт вегетарианских блюд. Может, конечно, мне просто не везло, но почему-то всегда, когда я отваживался откушать вегетарианскую версию чего бы ни было, это всегда оказывался просто ухудшенный вариант мясной версии.

Но, боги, это ни в коей мере не касалось того рамена! Я уж не знаю, за счёт какого глутамата натрия был достигнут просто нереально сливочно-мясной вкус бульона, но я с космической скоростью втрепал свою порцию и даже, не совсем контролируя себя, погрыз немного ложку. Послушайте, вы просто не приставляете, насколько та божественная лапша обладала нежной текстурой и насколько она была пропитана пряно-насыщенно-наваристым бульоном. Насколько обжаренные на гриле овощи добавляли пикантного хруста и воедино сливались в прекраснейшую симфонию вкуса, которая буквально брала тебя за руку и вела. От одной ложки к другой. От одной порции лапши и небольшого овощного кусочка к другому. Ты углубляешься всё глубже и глубже, не в силах остановиться. Где-то на середине плошки всё блюдо начинает становиться пикантнее, но тебя уже не остановить. Весь мир сжимается до ёмкости с раменом, стоящей прямо перед тобой. В каком-то гедонистическом трансе ты отправляешь в рот ложку за ложкой, не обращая внимание на катящийся градом пот. И вот уже показалось дно. Ты вычёрпываешь всё до последней крупинки, испускаешь утробный стон и только тогда отрываешься от гиперфокусированного поглощения и возвращаешься в реальность. Это не просто лапша с бульоном, друзья мои. Это – практически религиозный опыт кулинарного перерождения.

Потом была поездка на метро до отеля. Тихий райончик Нингётё уже стал казаться нам родным, уютным и привычным. Но, увы, настало время паковать чемоданы, ведь по плану дальше был наиболее любопытный для меня город – Киото. Добираться мы планировали на поезде-пуле, известным под названием «синкансен». Я всё гадал, покажется ли кокетка Фудзи-сан хоть ненадолго, пока мы будем мчаться на скорости 320 км\ч из новой столицы в старую. Как выяснилось, видимость Фудзи – было последним, о чём мне бы следовало беспокоиться в ту поездку. Но это уже совсем другая история.

つづく(продолжение следует)