Выставка "Мечта 15-летней выдержки". Гравюра 2

 

プリント2：京都 (Гравюра 2: Киото)

Отправив самый тяжёлый из чемоданов в следующий отель очень удобной службой доставки «Kuroneko», мы приехали на вокзал, и сразу стало понятно, что «в Багдаде не всё спокойно». Станция была переполнена людьми, даже по токийским стандартам. Стоял невообразимый гвалт на десятках разных голосов и единственными островками относительного спокойствия были служащие вокзала, раз за разом что-то объясняющие растерянно-сердитым туристам и местным.

После непродолжительного вращения в этом людском круговороте стало ясно следующее: с юга крадётся зловредный тайфун. Он уже накрыл Осаку и движется вдоль побережья на Токио, периодически останавливаясь в задумчивости. Всё железнодорожное сообщение находилось в кататоническом ступоре, и несчастные «синкансены» грустно стояли на путях, вместо того чтобы радостными высокоскоростными стрижами нестись по своим маршрутам. Всё их расписание сдвигалось практически на час. Можете представить, какой это был шок и дискомфорт для поездов, которые славятся тем, что приходят с точностью до минуты.

Короче говоря, мы резво добрались лишь до Сидзуоки, а потом наш поезд начал замедляться, после чего и вовсе встал. Бегущей строкой промелькнуло объявление о приостановке движения по нашему маршруту ввиду ухудшения погоды. Попроклинав сначала японскую привычку перестраховываться, спустя примерно час, мы поняли, что люди здесь просто на опыте, а мы не совсем представляли себе, что такое тайфун.

Я видел парочку торнадо в Америке, но это не шло ни в какое сравнение: небо, насколько хватало глаз стало буквально чёрным. Ветер был такой, что бедные многолетние деревья, чтобы не улететь в неведомые дали, практически стелились по земле. Изнутри поезда казалось, что снаружи стоит бригада энтузиастов-маньяков из какой-нибудь авангардной компании по мойке окон и фигачит из кёрхеров по несчастным окнам поезда. Единственное, где я видел такую подобную водяную самоотдачу – на автомойке.

Нам ничего не оставалось как примириться с тем, что путь, который при обычных обстоятельствах занимает два с половиной часа, у нас займёт явно больше. Расстраивало лишь то, что голод давал знать о себе всё настойчивее. Мы не брали с собой ничего съестного, надеясь позавтракать уже в Киото. Всё, чем могли располагать наши желудки, были пара стаканчиков кофе и по одному мелонпану, которые мы съели ещё на вокзале в Токио. В восточной Азии очень популярны эти «дынные булочки», прозванные так не из-за дынного вкуса, а по причине того, что их узорчатая хрустящая корочка из сдобного теста отдалённо напоминает сетку на мускатной дыне. Как бы там ни было, но есть хотелось всё сильнее. Несколько внезапно найденных шоколадок KitKat с матчей пришлись очень кстати и помогли частично заглушить голод. Но куда сильнее отвлечься помогли метеорологические оповещения, конечно.

В какой-то момент местным стали приходить сообщения, что во время тайфуна не исключены подтопления низин, сходы оползней и всевозможные сели. Сообщение предписывало: если вы услышали сирену, бросайте все свои пожитки и щемитесь в укрытие. Куда нам щемиться из поезда было совершенно непонятно. Поэтому всё что мы делали – это подбадривали друг друга, следили онлайн за тайфуном и нервно перешучивались про «уникальный японский опыт». До Киото мы, в итоге, добрались. Но, вместо анонсированных двух с половиной часов, нам понадобилось шесть с половиной, чтобы прорваться сквозь непогоду.

Старая столица встретила нас умытой и посвежевшей после принудительных тайфун-спа-процедур. Приключений в дороге нам хватило с лихвой, и мы планировали прирасти к кровати до завтрашнего утра. Однако наши желудки оперативно организовали профсоюз и выдвинули ультимативные требования по срочному получению еды, так как те несчастные шоколадки, съеденные в поезде, уже давно переварились. В противном случае они грозили вступить в коалицию с остальным ЖКТ и устроить что-то под названием «коричневая забастовка». Мы с Настей решили не выяснять, насколько серьёзны их намерения и устало потащились на поиски пропитания.

После чего-то похожего на блинчик с мясной начинкой голод притупился, но не отступил окончательно. Мы ненадолго зависли в некоем подобии транса перед вывеской с мясом в кляре, чем не преминул воспользоваться шустрый хостес. Подобно чёртику из табакерки, он выпрыгнул из двери, показал 2 пальца и поинтересовался: «Ту?» Так как поесть мы планировали только в компании друг друга, то ответили утвердительно, мол, да, нас двое. Не успели мы оглянуться, как оказались усажены за стол в тесной, но уютной едальне. 

Выяснилось, что они специализируются на говядине вагю. Аматерасу мне свидетель – мы не собирались так шиковать, но уходить было как-то неприлично, да и ознакомиться с этим видом мяса нам с Настей было очень даже любопытно. Мы договорились, что закажем одну порцию и, если вдруг она оправдает весь свой эксклюзивный хайп, то можем заказать ещё.

Принесённые ломтики говядины выглядели, как минимум, экзотично: 7–8 аккуратных кусочков в золотистой панировке по краям, а в центре… medium настолько rare, будто оно ещё несколько минут назад мирно паслось на лугу. Кстати, если вы не фанат (как мы с женой) подобного уровня прожарки, у каждого места стоит небольшая жаровенка. Секунд по 20 с каждой стороны и вуаля, мясо приобретает куда более готовый вид.

Но, дабы погрузиться в местный колорит с головой, мы всё же решили попробовать кусочек-другой в том виде, в котором изначально предполагалось. Благо, соусы, которыми сопровождалось сие яство, были многочисленны, да и в случае полного фиаско можно было догнаться вкуснейшим рассыпчатым рисом из соседней плошки.

Итак, представьте следующую картину: сидим мы вдвоём с Настей за столом. Перед нами это заморское кушанье. Наши палочки готовы, пиво для храбрости пригублено, во взглядах – решительность. Мы подцепляем по кусочку каждый. С максимальной осторожностью макаем в выбранный соус. С великим предубеждением, соседствующим со страхом, закидываем кусочки в рот. Начинаем жевать.

И тут случается нечто! Скромная мясная полоска в панировке вдруг взрывается сумасшедшей гармоникой вкусов. Тут и сливочная сладость парного молока. Нежнейшие, но явно ощутимые ноты белкового вкуса умами. Едва уловимая дымность и ненавязчивый хруст панировочного покрытия. Лёгкая соловато-терпкая нотка с оттенком перца напоминает о том, что мы макнули свои кусочки сначала в соевый соус, а потом в небольшую горку из смеси белого и чёрного перцев. Это была та самая «Большая волна в Канагаве» Кацусики Хокусая, но только из вкуса. Хорошо, что в Токио мы уже попробовали произведение кулинарного искусства, которое умело маскировалось под веганский рамен. В противном случае могли бы лишиться сначала дара речи, а потом, наверное, и чувств прямо за тем столом. Под занавес, вагю будто бы растворялось само собой и нам лишь изредка приходилось делать жевательные движения. Во рту же абсолютно все вкусовые рецепторы выстреливали разом и требовали продолжения банкета.

Ошарашенно глядя друг на друга, мы тут же схватили ещё по одному кусочку, чтобы исключить случайность появления настолько шикарного и многогранного вкуса. Нет, ошибки не было. Второй кусочек также вызвал волну гастрономического оргазма, под стать своему первому собрату. Стало ясно, что 1 порция на двоих преступно мала.

Прочитав мысли друг друга, мы с Настей, не сговариваясь, подозвали официанта хоровым すみません！ “Сумимасе-е-е-н!”, которое можно в данном контексте перевести как: «Простите! Можно вас на минутку?» Через несколько минут перед нами появилась ещё одна тарелка с ломтиками вкусового экстаза. Её мы уже смаковали подольше и смогли в достаточной мере вернуть контроль над собой, чтобы выдавать осознанную речь вместо утробного рычания, подобно пещерным людям, впервые зажарившим мамонта на костре.

Пока мы пытались осознать свалившееся на нас кулинарное откровение, снаружи заведения образовалась неплохая такая очередь из желающих попасть внутрь. Дело в том, что это вполне распространённая практика в Японии – стоять в очереди в достойное заведение. Сами подобные кафе могут похвастаться весьма и весьма скромной вместимостью. Человек 20, а иногда и меньше. Так что, если вы пришли, а все места заняты, администратор вежливо, но твёрдо скажет вам подождать снаружи и озвучит примерное время освобождения ближайшего столика. 

Отчасти поэтому же в японских заведениях подобного плана (куда стоит живая очередь) не принято долго сидеть, ничего не заказывая. Думаю неудивительно, что в стране, где вежливость к ближнему имеет прямо-таки религиозный статус, вас попросят (бесконечно вежливо, разумеется) оплатить счёт и освободить место, если вы больше смотрите в свой телефон чем в поданное меню.

Чтобы дать возможность как можно большему количеству людей испытать то, что испытали мы, а также памятуя о местных общепитовских политесах, наш счастливый и объевшийся дуэт расплатился по счёту и со счастливыми вздохами покатился в отель.

На следующий день, сами того не желая, мы внесли свой вклад в мощнейшую экономику Японии. В её транспортную часть, если говорить точнее. Дело в том, что мы решили отправиться посмотреть на знаменитый храм Фусими Инари и пересчитать, действительно ли там 10 000 тори, или всё же 9 999.

А теперь – наш маршрут. Мы сверились с картой метро и выяснилось, что ехать нам до храма не так чтобы далеко, но 1 пересадку сделать всё же надо. Болтая, Настя и я зашли в метро и, не доехав одну станцию до пересадки, вышли из метро. Озадаченно посмотрели по сторонам. Зашли обратно. Поняли, что станция не та. Снова вышли. Зашли с другого входа. Станция была всё ещё не та. Японский контролёр, который сидит в специальной будочке на каждой станции, смотрел на нас с уже нескрываем интересом. Ему было не совсем понятно, зачем же мы прожигаем деньги таким экстравагантным способом.

Тут надо отдельно пояснить, что в Японии нет монополии на метрополитен. И по факту, практически каждая ветка метро или пригородных электричек – это отдельная компания. И каждый раз, когда вы переходите с ветки на ветку, вы сперва оплачиваете проезд по ветке одной компании, а затем – по ветке другой. Вот и получилось, что, прежде чем мы с женой разобрались, что нам просто нужно проехать ещё одну станцию, мы оставили пару тысяч йен на поживу четвёртой экономике мира.  

Однако, до храма мы всё же добрались. Я даже неуклюже исполнил ритуал поклонения местным богам: с омовением, подношением, хлопками в ладоши и всяким прочим. Не то чтобы я верил во весь их буддийско-синтоистский пантеон, но поблагодарить высшие силы за то, что смог реализовать свою заветную мечту, казалось на тот момент весьма подходящим действием.

Строго говоря, Фусими-Инари-тайся – это храмовый комплекс и главный храм богини Инари. Это божество очень занятое, так как покровительствует изобилию, рису, лисам, промышленности и житейскому успеху. Сами понимаете, абы какой храм тут не подойдёт – для такого случая даже саму гору назвали «Инари». И пусть в этой горе всего 233 метра, но из-за упоительно кривой дороги, будто проектировщикам прошлого доплачивали за каждый изгиб, вам потребуется пройти порядка 4 километров и закладывать на это мероприятие нужно часа два.

«Что ж, шаги сами себя не находят», подумали мы с Настей и отправились в путь. Интересный факт: нижние уровни святилища и первые плотные коридоры из стоящих впритык тори, прямо-таки кишат туристами со всего мира. Было что-то умилительное в том отчаянии, с которым иные барышни пытались сфотографироваться с минимальным количеством людей на фоне. Мы же, как люди прошаренные и несколько циничные, понимали, что чем выше мы будем подниматься, тем больше будет редеть эта огромная толпа. Это обычная история – народу нужны не впечатления, а лишь фоточки для соцсетей. Такое впечатление, что для таких людей, без валидации лайками, сколь угодно сногсшибательное Чудо Света будет всего лишь унылой точкой маршрута. С другой стороны, хоть перед нами лежала и не тропа на Эверест, какая-никакая физподготовка и здесь была необходима. Так и вышло. Спустя, буквально 20–30 минут подъёма мы с устойчивой периодичностью шли по красно-чёрному коридору вообще одни.

Обратите внимание на рубашку. Я ничего на себя не проливал

Но и нам, на регулярной основе посещающим зал, пришлось несладко. Столбик термометра упрямо держался выше отметки +30, а удушающая влажность сделала бы честь любым мангровым зарослям. Ближе к вершине фраза «пот льётся рекой» была применительно ко мне уже не гиперболой, а литотой. Мне казалось, что сам я плавлюсь и пройдёт не так много времени, как мы с женой превратимся в две мило поблёскивающие лужицы.

Всё ещё ничего не проливал!

Наградой за наши страдания были живописные виды, периодически открывавшиеся со всевозможных смотровых площадок, а также бесчисленные храмы весьма скромных размеров, к которым неизменно примыкали аккуратные кладбища. И повсюду были каменные изваяния лисиц-кицунэ, посланниц богини. Невозможно было не заметить своеобразные красные слюнявчики на каждой лисице. Мы так и не поняли, зачем они им. И только всезнающая Википедия подсказала, что это - よだれかけ - «ёдарекакэ» или «нагрудник», который вешается на них в знак почитания.

Касательно подсчёта точного количества тори, где-то на третьей или четвёртой тысяче я принял для себя решение, что верю путеводителю на слово. Ибо если я нагружу мозг дальнейшими подсчётами, моя бедная фляга засвистит подобно забытой на плите гейзерной кофеварке.

Во время спуска с горы мы и рады были бы посматривать на только поднимавшихся на неё людей с чувством превосходства, если бы только у нас на это были силы. Судя по лицам тех, кто спускался вместе с нами, чувство это было доминирующем у всех, кто опрометчиво попёрся на вершину в самую жару. Всё, на что хватало людей после этого извилистого восхождения – поумиляться пьющему воду котику. 

Всё-таки египтяне обожествляли их неспроста. Подумайте сами: вы находитесь на священной горе, в храмовом комплексе, которому сотни лет. В 1072 году сюда даже совершил паломничество целый японский император! А люди всё равно забивают память телефонов и тратят драгоценные кадры плёночных фотоаппаратов на чёрно-белого прохвоста, мучимого прозаической жаждой.

А что? Все фоткали - и я сфоткал

Одной из точек абсолютно обязательных к посещению для меня в Киото была кофейня Hario. Те, кто меня знают или читали другие мои рассказы, в курсе, что я заядлый кофеман. Конечно, аналогичная кофейня есть и в Токио, но мы туда, увы, не попали. Да и в Киото она выглядит куда более уютно и аутентично. Внутри же – полное кофейное раздолье и фантастически огромная опасность для бюджета.

Разумеется, вы можете попить здесь совершенно уникальные сорта кофе, который вам сварят улыбчивые и ловки бариста. Да, вы сможете пополнить свою коллекцию всевозможных приблуд для заваривания кофе. Но! О чём вы наверняка не догадываетесь – это то, что Hario очень неплохо набили руку на изготовлении всякого рода украшений. Компания занимается изготовлением всевозможных изделий из жаропрочного стекла аж с 1921 года. И, вдобавок к кофейной посуде, может похвастаться элегантнейшими серьгами, подвесками, кулонами, кольцами – словом, всем, что так мило и дорого девичьему сердцу.

Настя, при виде открывающихся перспектив, тихонько взвыла от счастья и моментально заявила, что подарок от меня ей на годовщину свадьбы она выберет именно здесь. Что ж, мне потребовалось 3 кружки кофе, чизкейк, прочитать всю рекламную литературу, походить по кофейне, купить тематические значки и шоппер, сходить в туалет и поболтать с официантом, чтобы жене хватило времени на выбор подарка. Они очень мило чирикали с японкой-консультантом без какой бы то ни было помощи от переводчика. Причём японка говорила только по-японски, Настя – только по-английски, но они расстались полностью довольные друг другом.    

Поскольку чудовищная доза кофеина и схожая по размерам доза эндорфинов захватили контроль над нашим мозгом, мы отправились спускать деньги дальше. Было решено, что нам нужно сделать всё от нас зависящее, чтобы вернуть Японию в ТОП-3 экономик мира. Благо, сделать это было достаточно просто – неподалёку от кофейни простиралась длиннющая и прямая как стрела улица, магазинчики по обеим сторонам которой как бы намекали на то, что возвращаться домой с непотраченными йенами суть стыд и позор.

Подобно небезызвестным лангольерам из повести Стивена Кинга, мы ели всё, что нам было интересно, то есть практически каждую японскую диковинку. Мороженое с матчей, моти всех видов и размеров, какие-то колобки с пастой из сладких бобов адзуки, местные печеньки, шоколад – всё было опробовано на себе и с энтузиазмом съето.

Дойдя примерно до середины этой улицы-самобранки, пришла уже моя очередь тяжело дышать и утробно урчать в предвкушении Настиного подарка мне на нашу годовщину. Огромная вывеска Hard Rock Cafe искушающе шептала моё имя и вызывала из небытия воспоминания о прошлых путешествиях, в которых я непременно охотился за их фирменными майками. Мы зашли внутрь, прошлись по магазину, а дальше – темнота. Пришли мы в себя уже на кассе, оплачивая немаленький счёт, ибо Настя поняла, что ей тоже нужна такая футболка, а я очень неосмотрительно подошёл к стенду со значками и всякой тематической мелочёвкой.

Подобно гружёным верблюдам из каравана по Великому Шёлковому пути, мы вышли из магазина и поняли, что нужно дойти до отеля и занести все эти бесконечные свёртки, пакеты и коробочки, прежде чем определиться с местом для ужина.

Для того, чтобы максимально погрузиться в атмосферу вечернего Киото, мы выбрали райончик Понто-тё. Он представляет собой упоительно кривую аллею совсем рядом с рекой Камогава. Веранды многих заведений вынесены на сваях за пределы основного зала и могут предложить весьма живописный вид на реку и старинные постройки.

Устроители заведения не стали в своё время мудрствовать лукаво и обозвали свой ресторанчик «Понто». Хотя, с технической точки зрения, это всё же идзакая – неформальное заведение, куда можно прийти, пропустить по рюмашке саке, а если проголодался – то и достаточно плотно перекусить. Естественно, мы попросились на веранду и естественно нам достался последний из свободных столиков, ввиду нашей феноменальной удачливости.

К тому моменту, как мы с удобством расположились за столиком и нам принесли наш заказ, уже достаточно стемнело, чтобы луна, оперативно показавшаяся из-за туч, превратила весь пейзаж в какую-то невероятную картину, которую я представлял в своих самых оптимистичных мечтах, когда фантазировал о своей поездке в Японию.

Только представьте: вы сидите на открытой веранде. Вокруг вас стоит негромкий гул голосов из самых разных стран. Вы скользите взглядом по поверхности протекающей поблизости реки. То, что сперва показалось белым пятном, на проверку оказывается белоснежной цаплей, неподвижно стоящей на отмели и высматривающей рыбу. Вы поднимаете взгляд выше, а там – исторические здания, органично подсвеченные как неоновыми, так и обыкновенными огнями. Бесконечный людской поток вторит потоку речному и тихо шуршит по мосту, растекаясь по прилегающим улочкам. Всюду слышны оживлённые разговоры и смех, периодически прерываемые вспышками камер. А над этим всем сияет полная луна, которая периодически кокетливо прячется за облака, но только для того, чтобы через некоторое время появиться вновь.

Вот именно в тот самый момент, подобно вспышке сверхновой звезды, на меня накатило осознание того, что моя мечта исполнилась. Все усилия, терпение, годы ожидания, волнение, подготовка – всё это было оправдано этим самым моментом. Я именно так себе и представлял поездку в эту необыкновенную страну. Сбылись все ожидания и даже больше. Жена не даст соврать – улыбка у меня в тот момент была от уха до уха и наотрез отказывалась сходить с лица.

В тот момент я был пьян от счастья ещё до первого глотка саке из запотевшей стопки. Когда Настя сказала, что нужно этот момент увековечить, я принялся позировать, жеманничать и паясничать с развязностью гламурной рок-звезды. Мой эпатажный перфоманс прервал женский хохот. Было слышно, что он был из того рода хохота, когда сдерживаться уже больше нет абсолютно никаких сил.

Я с весёлым недоумением повернул голову и встретился взглядом с пожилой японкой, которая, глядя на меня, от души хохотала вместе с двумя подружками. Заметив, что я смотрю на них, она кое-как успокоилась и выдавила с поклоном «ごめんなさい!» - «gomennasai» или «Простите меня, пожалуйста!» Я был в настолько благодушном расположении духа, что даже целься она в меня в тот момент из винтовки, всё равно ответил бы ей, что всё в порядке и не стоит беспокоиться.

Спустя примерно час, когда мы и сами уже думали отчаливать и прогуляться на сон грядущий, вся компания японских бабуль расплатилась по счёту и направилась к выходу, петляя между столиков. Мы снова встретились взглядами с той, которая первой заразительно захохотала, и она мне самым вероломным образом подмигнула. Вертихвостка.

Когда мы выплыли из идзакаи, можно было сказать, вполне по Блоку, что проделали мы это «дыша духами и туманами». И не важно, что дух над нами витал алкогольный, а туман если и был, то только тот, который приятной пеленой обволакивает разум после умеренных возлияний. Мы с абсолютным восторгом наблюдали за кипящим коловращением ночной жизни Киото. Это было похоже на вышедшую из-под контроля вечеринку. Когда внешние приличия ещё вроде бы соблюдаются, но веселье уже приобрело молодецкую удаль и запал.

То и дело в бурлящем, смеющимся и активно жестикулирующем людском потоке появлялись персонажи, которые волей-неволей приковывали к себе взгляд. Проходя мимо одного из бесчисленных переулков, мы заметили местного клошара в совершенно необъятных размеров куртке, несмотря на тридцатиградусную жару. Общей геометрией он походил на ожившую компостную кучу, но, на удивление, не уподобился ей в плане запаха. Мерно покачивая сальными космами, он что-то зорко высматривал на земле и периодически сгибался по пояс чтобы пошарить руками по асфальту. Когда мы проходили мимо, стало понятно, что в руке у него собрана внушительная кучка окурков всевозможных видов и размеров. Ничуть не брезгуя, сей колоритный мужчина раскуривал очередной чинарик от потухающего предыдущего с завидной сноровкой. В тот момент он был похож на эдакого сигаретного фумелье, настолько у него был возвышенно-задумчивый вид.

С десяток подворотен спустя, на тихой боковой улочке мы прошли мимо компании моложавых «сарариманов» или «служащих на окладе». Их отутюженные брюки и белые рубашки с длинным рукавом странно контрастировали со всеобщим разгульным весельем и калейдоскопом всевозможных ярких нарядов на праздношатающихся гуляках. По этим конкретным труженикам принтера и текстовыделителя было видно, что они уже изрядно набрались: основная группа стояла тесным кружком. Её участники качались подобно соснам на ветру и из последних сил пытались курить. Мой японский и так весьма скромен, и я уж подавно не владею его весьма специфическим диалектом под названием «пьяные в дымину офисные сотрудники». Но даже нескольких фраз было достаточно, чтобы без труда считать интонации извечных хмельных разговор о «необоримом женском коварстве» и «ошибочному политическому пути Родины».

Лишь один бравый алко-ронин тактично удалился от группы единомышленников. Полагаю, он оказался самым нестойким в том конкретном спиртовом забеге. Или же придерживался философии, что настоящий самурай не держится за своё саке. Как бы там ни было, зелёный змий взял над ним верх, вследствие чего бедолага надсадно блевал и обречённо отплёвывался в перерывах между «подходами». Однако, он умудрялся сохранять хотя бы рудиментарный контроль над ситуацией, так как избавлялся от съеденных ранее закусок точно над канализационной решёткой. При этом он стратегически расставил ноги пошире и повесил пиджак на изгородь, дабы спасти от позора как туфли, так и лапсердак.

Каждый спасается от жары как может

Уже практически на подходе к отелю, мы заслышали нервную мелодию, явно исполняемую скрипкой, и пошли на звук. Оказалось, что на одном из самых оживлённых перекрёстков расположился франтоватый скрипач с явным намерением поразить всех и каждого своими скрипичными навыками. Чертяка был хорош. Выглядел он подобно Чо Джон Ину из аниме «Поднятие уровня в одиночку»: те же бордово-рыжие волосы, тот же эпатажный стиль. Разве что очков на нём не было. Честно говоря, по экспрессии, которую он выдавал, иные симфонические оркестры казались бы на его фоне унылым бардовским слётом. В перерывах между композициями он разогревал собравшихся зевак, как настоящий коммивояжёр-стендапер. Всё призывал немаленькую толпу вокруг него быть смешными, распущенными и не играть словами. А именно: хлопать, подпевать, подписываться на его аккаунт в Инстаграме и, конечно же, щедрыми горстями метать мелочь в лежащий рядом с ним футляр. После его варианта исполнения главной темы «Пиратов Карибского моря» даже я не удержался и кинул ему несколько монет. Просто он давал джазу с такой самоотдачей, что я ожидал одного из двух: либо он сейчас таки рухнет в канал, либо смычок не выдержит его экспрессии и самовоспламенится.        

Одной из достопримечательностей, мимо которой обычно пробегают взмыленные туристы по пути в райончик Гион или на Фусими Инари, является пагода Ясака. Все 5 ярусов её великолепия нашли отражение в бесчисленных фото, открытках, гравюрах и даже пазлах. Туристы стараются попасть сюда либо совсем рано утром, либо совсем поздно ночью, чтобы потом в фоторедакторе кропотливо и чертыхаясь не стирать толпы людей, загораживающих вид.

Как это всегда и бывает в случае с подобными достопримечательностями по всему свету: народ клубиться вокруг забора, окружающего пагоду и практически дерётся за выгодные ракурсы. Мы спокойно подошли к скучающей продавщице билетов и попросились внутрь. В нагрузку к самим билетам нам докинули небольшой флаер с любопытными фактами. Оказалось, что за прошедшее тысячелетие, эта пятиэтажная бедолага сгорала дотла минимум 3 раза. Причина была довольно оригинальная: согласно легенде, где-то в её основании захоронены останки…Будды. Да-да, того самого. Японцы минувших веков так активно спорили, какой же фракции пристало владеть столь ценной постройкой, что в результате диспута пагода сгорала, а близлежащие улицы были усеяны грудами трупов. Однако, в XV веке её отстроили вновь и сёгун Асикага Есинори пообещал сделать настолько страшные вещи с теми, кто попробует её сжечь, что даже убеждённые пироманьяки решили переключиться на что-нибудь менее охраняемое.

В наши дни можно зайти внутрь пагоды и даже подняться на 2-й этаж по удивительно узкой лестнице. Хоть последний раз её реставрировали веке в XVII-ом, но внутри ещё сохранились останки былого величия и затейливой росписи. После того, как мы вылезли из пагоды и присели посидеть на скамеечке рядом со входом, стало понятно, что мы туда попали не просто так. У нас была миссия – спасти белоснежные носочки одной молодой китаянки.

Пока мы с Настей сидели и обсуждали японский стиль в ландшафтном дизайне нашей будущей дачи, туристка из Китая с любопытством подошла ко входу в пагоду и некоторое время внимательно смотрела на надпись на пороге: «Please keep your shoes on», то есть «Проходите обутыми». Но девушка, по всей видимости, решила, что это хитро закамуфлированный призыв к тому, чтобы разуться. Строго говоря её замешательство было понятно. В Японии есть и обыкновенные бары, в некоторые части которых пускают только босиком, а тут целая святыня! Но, как бы там ни было, мы не позволили конфузу случиться. Отчаянно замахав руками, мы с жаром стали объяснять, что ей нужно проходить прямо так, в кроссовках. В ответ китаянка смущённо захихикала, поблагодарила нас и проскользнула внутрь.

Поздравив друг друга с удачной операцией по спасению, мы с Настей отправились на вокзал. Нам предстояло сесть в поезд и добраться до городка под названием Нара. Там даже бородатый байкер в татухах может ощутить себя диснеевской принцессой благодаря огромной популяции доверчивых оленей, гуляющей по необъятной территории парка. Тот факт, что немаленькая часть этого оленьего сообщества представляет собой натуральную ОПГ по отжиму печенек у наивных туристов, не то, чтобы замалчивается, но и не особо афишируется.

На железнодорожной станции мы стали свидетелями одного из бесчисленных примеров японской эффективности и порядка. На перроне стояла группа школьников средних классов. На вскидку человек 100–150. Все они были одеты в чёрно-белую униформу и, как и положено подросткам, галдели на весь вокзал. Но за секунду всё преобразилось. Учителя что-то сказали, и дети стремительно образовали насколько шеренг параллельно друг другу. Как только они построились, вдоль первой шеренги пошли 3 взрослых с объёмными картонными коробками. Как выяснилось, в этих коробках были расфасованы обеды – первое, второе и пакетик сока. Пока носильщики коробок неспешно шли вдоль шеренги школьников, учителя с поразительной ловкостью выуживали из каждый коробки по одной порции съестного и вручали детям. Как только коробка пустела, её отбрасывали в сторону и брали следующую. Отброшенную же коробку поднимал ещё один взрослый, сминал её по швам, чтобы она стала плоской и складывал аккуратной стопкой в несмятую коробку. Этакий пакет с пакетами, но только коробка с коробками.

В результате таких слаженных действий все пайки были розданы буквально за пару минут, и все участники этой импровизированной сборочной линии стали грузиться в поезд. После себя они оставили в специально отведённом месте лишь пару картонных коробок, нафаршированных их аккуратно сложенными копиями. Я заворожённо следил за происходящим и пришёл в себя только когда Настя потянула меня за руку и напомнила, что милашные фоточки с оленями сами себя не сделают.

Вот такие, примерно

Не успели мы сделать и пары шагов из здания вокзала Нары, как на нас стремительным коршуном спикировала миниатюрная японка. Глядя на характерную папочку у неё в руках, смутное узнавание начало копошиться где-то в глубинах долгосрочной памяти. Очень уж она напоминала аналогичную папочку, которой оперировал опрашивавший нас японец в Токио.

И действительно, отвесив ставший нам уже привычным поклон, японка лучезарно улыбнулась и на неплохом английском сказала, что мы очень её обяжем, если пройдём соцопрос. Что ж, времени у нас было полно, поэтому мы решили её уважить. Должен признаться, я с содроганием принимал от неё распечатанные листочки с вопросами, но, к моему удивлённому облегчению, с их страниц на меня не щурились пренебрежительно ряды кандзи, а приветливо подмигивал самый обычный английский.

Тут уж я не преминул распушить свой лингвистический павлиний хвост и поиграть английскими мускулами уровня С2. Тем не менее, вопросы, которые я старательно переводил, чтобы и Настя могла в этот раз полноправно поучаствовать в опросе, преподнесли некоторый сюрприз. Очень быстро выяснилось, что Нара – не просто аналог Стамбула с кошками, но только с оленями. Оказывается, здесь расположена куча сакеварен, известных по всей Японии и даже за её пределами. Судя по количеству брендов, упоминаемых в формуляре, тут можно улететь в алкогольную нирвану лишь посетив несколько дегустаций. Вот это поворот. А мы-то только к оленям ехали.

После завершения соцопроса мы стали богаче на пару пакетиков каких-то местных конфеток. Настя, видя такой любопытный подход к благодарности для респондентов, решила, что было бы неплохо и в своей работе что-нибудь похожее внедрить. Пока мы на ходу рассуждали о японской вежливости, как-то незаметно дошли до начала парка и искомые олени оказались просто повсюду.

Было что-то сюрреалистичное в том, что эти немаленькие, в общем-то, животные свободно разгуливают где им вздумается. Я, конечно, понимаю – красивая легенда про Такэмикадзути-но микото и его белоснежного оленя, это одно. Но когда пятнистые товарищи с томным взглядом и острыми рогами тормозят тебя посреди аллеи, обступают и настойчиво требуют лакомств – это уже немножко другое.

Мы достаточно быстро смекнули, что основным угощением, на которое особенно падки местные олени, являются специальные печеньки. Они продаются пачками по 10 штук и стоят смехотворные 200 йен. Когда я хотел купить пару пачек, Настя насмешливо фыркнула и сказала: «Бери четыре и даже не раздумывай!» В итоге жена оказалась права и нам даже пришлось дополнительно закупаться.

Ситуация с рогатыми вымогателями следующая: вы показываете печеньку и к вам слетаются все четвероногие посланцы богов в округе. Если повезёт, их будет 2–3. Они мило вам поклонятся. Вы поклонитесь в ответ. Скормите им печеньку, которою они будут с кайфом уминать и даже дадутся себя погладить и сделать пару фоточек. Потом вы покажите пустые ладони, и олени поймут, что с вами разговаривать больше не о чем и отправятся на поиски более печенькообеспеченных туристов.

Если же вам НЕ повезёт, то сюжет будет несколько иным: при первых признаках того, что вы достаёте печенье, к вам кинется орава в 4, 5, 8, 10 тел (в зависимости от глубины вашей неудачливости). Вас очень быстро зажмут в кольцо и начнут лезть без очереди, чтобы успеть урвать лакомый кусочек раньше своих алчных коллег. Если у вас будут торчать из карманов какие-то бумажки – сожрут и их. Потом, когда вы покажите им пустые ладони, собравшаяся банда решит, что вы просто жадничаете и вам нужна дополнительная мотивация, которая тут же последует в форме пиханий и боданий. Однако, согласно оленьей философии, наиболее действенным стимулом является решительный кусь. Укушенный за филей турист, считают они, куда охотнее расстаётся со своими печеньками.

Казалось бы, олени давно и прочно причислены к травоядным животным. Да и пасть у них, как будто бы, не подразумевает хищнических подвигов. Однако, кусаются мерзавцы достаточно больно и мои несчастные джинсовые шорты о сих пор хранят свидетельство о подобном нападении (Молодой самец с подпиленными рогами, знай, я тебя запомнил и когда-нибудь отомщу!)

Чтобы как-то отдохнуть от вездесущего рэкета, мы решили пройтись по местному ботаническому саду. Конечно, был совсем не сезон и практически ничего не цвело, но мы всё равно прошлись по отсыпанным мелким гравием дорожкам, посмотрели, как растёт хлопок, разные сорта риса и на практике выяснили, что карпы в местном пруду тоже не прочь полакомиться оленьими печеньками. Рядом японские школьники кидали им специальные зелёные шарики, но наше угощение рыбам нравилось не в пример больше. Мы с Настей даже попробовали один кругляш. Очень уж интересно было, от чего дикие грациозные животные теряют самообладание. На вкус печенька оказалась как самые обычные отруби.

Создавалось впечатление, что в глубине парка живут какие-то более воспитанные олени, что ли. Самцы, самочки, мелкие очаровательные детёныши – все очень деликатно подходили, глубоко кланялись и преданно заглядывали в глаза (и рюкзак), выпрашивая заветную вкусняшку. Это в достаточной мере усыпило нашу бдительность, за что мы и поплатились на одной залитой солнцем поляне.

Уже наученные горьким опытом и покрытые оленьими слюнями и укусами, мы подходили к большому стаду, мирно пасущемуся на изумрудной траве, очень аккуратно и спрятав печеньки на самое дно наших рюкзаков. Нам удалось сделать несколько фото и даже слегка поиронизировать над незадачливыми туристами, которые с отчаянными воплями убегали от несущегося за ними косяка оленей. На таком расстоянии было не слышно, но казалось, что коварные животины глумливо хохотали при этом.

В какой-то момент Настя всё же решила преломить печеньку с казавшимися особенно милыми пятнистыми самочками. Я отговаривал её как мог. Жена выдавала им лакомство малюсенькими кусочками и стараясь ничем не выдать себя – совсем как школьники делятся сигаретами на спортплощадке. Несмотря на эти предосторожности, мы спалились буквально через 30 секунд. Со всей поляны в нашу сторону полетели самонаводящиеся олени. Некоторые из них могли похвастаться весьма внушительными рогами. Очень острыми на вид. Ещё рядом с вокзалом один похожий товарищ подкрался ко мне с тылу и, дабы максимально быстро привлечь к себе внимание, низко поклонился. Вот только он не рассчитал дистанцию (а может и специально рассчитал, мерзавец) и неслабо так пырнул меня рогами в бок.

Японская логика гласит: кто выхватил от оленя - сам дурак

Практически всеми военными доктринами допускается своевременная ретирада с поля боя, ввиду избежания полного окружения и последующего неизбежного поражения. Мы максимально оперативно поклонились всем пятнистым рэкетирам и очень быстрым шагом стали отступать с поляны. Периодически мы поворачивались и демонстрировали всё растущей орде корыстных фанатов пустые ладони. Большинство покупалось и благонравно отваливало восвояси, но один особенно дерзкий молодой самец, видимо, обсмотрелся каких-то курсов по маскулинности и совсем уж нагло начал напирать на Настю, периодически дико взмахивая рогами в опасной близости от неё.

Тут уже было не до политесов. Все, кто меня знают, в курсе, что я очень люблю животных. Меня хлебом не корми, дай погладить, почесать, приласкать какую-нибудь животину, даже несмотря на аллергию. Однако, у этого постулата есть крошечная приписка под звёздочкой: если кто-то из мира фауны вдруг вздумает причинить вред моей жене, я со всей стремительность превращаюсь в опасного психа, который к статусу любого животного может обеспечить приписку «вымерший».

Короче говоря, после очередного Настиного «ой!» вызванного рогами того оленя (в прямом и переносном смыслах), я сказал ему прямо, что как-то в командировке ел олений стейк. И, если он не прекратит своих бесчинств, то, как принято говорить у меня на родине, «можем повторить». Рогатый гопник явно удивился тому факту, что вместо миниатюрной блондинки перед ним вдруг возник татуированный четырёхглазый дэмон. Но он был уже на кураже, решил, что я ему тоже по зубам и попёр на меня. За что тут же был отрезвлён профилактическим портфелем по роже и ссориться, в общем, передумал. В тот момент мне было глубоко плевать на все культурные тонкости и посланцами которого божества эти животные являлись. Главное, что моя белокурая богиня была в безопасности.

Хоть мы и доказали своё положение в пищевой цепочке, но дальше пошли гулять со смешанными чувствами. Оленье сообщество, будто извиняясь за невоздержанность некоторых своих субъектов, посылало нам исключительно благовоспитанных своих представителей. Финальным экземпляром стал поистине огромный самец с целым канделябром у себя на голове. Было похоже, что он не избалован внимание туристов по причине своих внушительных размеров и устрашающего вида костяных пик в своей причёске. При нашем приближении он даже не встал, а просто продолжал лежать. Лишь грустно взглянул на нас. Несмотря на отсутствие ограждения и тот факт, что, если он психанёт, нам придётся солоно, мы достали оставшиеся печеньки и ласково предложили их ему.

Самец, казалось, даже не сразу понял, что мы ему предлагаем. Потом, видимо, запах лакомства достиг его носа, и он начал жадно принюхиваться. После чего он внушительно, но всё равно грациозно встал, подошёл к нам поближе и отвесил глубокий поклон. Помните ту сцену из «Гарри Поттер и узник Азкабана», когда на урок по уходу за магическими существами, Хагрид привёл гиппогрифа? Там весь смысл был в том, что, прежде чем подойти, нужно вежливо поклониться и дождаться ответного поклона. Если его не последовало, надо было тикать от зверюги зело быстро.

Так вот, теперь я уверен, что понимаю чувства Гарри в тот момент. Мы с Настей принялись потчевать оленя печеньками, которые он очень деликатно принимал и хрумкал ими с видимым удовольствием. После того, как угощения закончились, мы показали пустые ладони, самец их деликатно обнюхал и вздохнул с чем-то похожим на философское смирение. Убедившись, что погоня и битва нам не грозят, мы поклонились ему на прощание и отправились по аллее дальше, в сторону вокзала, чтобы отправиться обратно в Киото. С оленями мы наобщались на годы вперёд.                 

К моменту нашего возвращения на улице уже смеркалось и сил на туристические подвиги не осталось абсолютно. Единственное, для чего было сделано исключение – это 3 этажа Uniqlo и абсолютно непристойного размера парфе.

С одеждой было всё максимально просто: фирма ушла из РФ и практически мгновенно приобрела в некоторых кругах абсолютно культовый статус. В недрах магазина мы встретили огромное количество земляков, которые, кажется, задались целью скупить целые линейки одежды на каждый из сезонов года. Настя тоже не осталась в стороне. Примерив несколько вещей, она тут же сказала со всё серьёзностью, что это любовь и надо брать. 

Чтобы меня не заподозрили в равнодушии к бренду и ненароком не сожгли на праведном костре из леггинсов прошлого сезона, я купил себе пару носков. На проверку они оказались очень мягкими и удобными, так что, если вся остальная одежда сделана по схожим принципам, то я понимаю фанатов бренда и нисколько не осуждаю их маниакальный шопинговый энтузиазм.

С парфе всё оказалось не так однозначно. После того как нам принесли эти шедевры авангардизма и цветовой ритмики, зарывшись в них буквально на пару ложек, нам стало понятно с удручающей ясностью, что местные кондитеры больше уповают на визуал, нежели на вкус. После того же Häagen-Dazs, мороженое хоть и силилось, но не вызывало «вау-эффекта». Создавалось впечатление, что все эти вычурные креманочки, буйство красок и горы взбитых сливок призваны просто красиво стоять и услаждать взор.

Справедливости ради, местная топовая позиция с вычурным названием «Le Reve» или «Мечта» была размером почти с Настю, стоила в районе 56 000 йен и вполне могла бы украсить собой какой-нибудь корпоративный стол успешной финансовой компании. А может и спровоцировать внезапный визит налоговой службы.

Как-то очень внезапно подкрался последний день пребывания в Киото. Именно в этот день матушка решила, что в её жизни не хватает настоящего японского веера и попросила привезти один такой для своей коллекции. Что ж, на её счастье, мы жили совсем недалеко от рынка Нисики и близлежащего бездонного моря торговых рядов. Когда выбор был сделан в пользу элегантного веера с Фудзи (естественно!), мы стали участниками ещё одного культурного потрясения.

Немолодая, но очень элегантная японка-продавщица упаковала покупку с такой тщательностью и стилем, что картины на среднестатистической выставке удавились бы от зависти. Женщина с улыбкой передала мне пакет, вышла из-за прилавка и, переломившись в поясе, отвесила поклон настолько глубокий, что я даже растерялся, как на это реагировать. Нет, к бытовым поклонам мы с Настей к тому моменту уже привыкли и сами наловчились их делать с немалой сноровкой. А тут такое. Помню, как начал пятиться и бормотать благодарности, растягивая последний слог на местный манер «どうもありがとうございます», «Dōmo arigatōgozaima-a-a-a-a-su» «Спасибо вам большое-пребольшо-о-о-о-е!»

После того как мы с Настей без значительных потерь отступили перед превосходящими силами необъятной вежливости, мы стратегически отправили становившийся всё более тяжёлым чемодан уже знакомыми «Kuroneko» напрямик в аэропорт Осаки, откуда мы собирались отправиться в обратный путь домой. В дальнейшем мы вынуждены были обходиться 1 чемоданом на двоих, но это всё равно было удобнее, чем таскать за собой 23-киллограмового бегемота.

Так как чекаут был запланирован лишь на следующее утро, мы решили ещё немного постирать наши подошвы о местные достопримечательности. Первым из кандидатов оказался Киотский международный музей манги. Не могу сказать, что мы являемся какими-то уж совсем заядлыми фанатами аниме и уж тем более манги, но с чисто исторической точки зрения было любопытно «отмотать» время на 10, 20, 30, а то и 40 лет назад и посмотреть на то, как менялась и развивалась эта культура.

Вся соль музея была в том, что здесь заливисто хохотали над извечным принципом «руками не трогать» - практически любую книжку (за исключением совсем уж ветхих и раритетных экземпляров) можно было взять, удобно устроиться на бесчисленных стульях, подоконниках, специальных зонах с мягким покрытием и с головой погрузиться в чтение. Судя по тому, что вакантных мест было не так много, такой вид времяпрепровождения японцы ценят и любят.

Прочита... в смысле полистал "Еву" в оригинале

Хоть мы и изрядно сбавили темп по сравнению с Токио, ноги, по всей видимости, просто не успевали отдыхать. По дороге из музея мы по очереди жаловались друг другу на смертельную усталость, и кто кого понесёт, если сил не останется вовсе и останется только лечь и лежать в направлении следующей точки маршрута.

Чтобы как-то отсрочить нашу преждевременную кончину, мы решили, что неплохо было бы подкрепиться. Рестораны поблизости были глухи к нашим страданиям и с помощью расписания сообщали, что откроются только вечером. Пока мы искали что-нибудь подходящее, ноги привели нас на окраину того самого рынка Нисики, который мы уже сегодня посещали.

Тогда, лишь окинув взглядом ряды всевозможной снеди, готовившейся прямо на месте, Настя сморщила носик и со всей категоричностью заявила, что есть здесь ничего не будет. Но то была неголодная и неуставшая Настя. Нынешняя итерация моей ненаглядной жены просто ткнула пальцем в морского ежа, призывно блестевшего с прилавка, и сказала утробное: «Хочу!» К тому моменту я и сам изрядно проголодался, поэтому мы решили приобщиться к ещё одной японской практике: поедание всего и вся на рынке.

По поводу ежа могу сказать, что не понял экстатического закатывания глаз при его поедании у иных людей. По вкусу и текстуре эти рыжего цвета кусочки напоминают нечто среднее между икрой и паштетом. Нас куда больше впечатлили поджаренные на открытом огне кальмары, говядина вагю и разогретые креветки в панировке.

Интересный факт: на многих прилавках лежат горы продуктов, но это искусная имитация. Как только вы покажете пальцем, чего бы вам хотелось, услужливые продавцы нырнут куда-то под прилавок и достанут вам практически идентичную копию того, что вы возжелали. Подозреваю, что в Японии существует целая индустрия по изготовлению подобных симулякров, так как мы замечали точные копии еды в натуральную величину в великом множестве магазинов, ресторанов и кафе.

Чуть заглушив голод и с удивлением обнаружив, что уже стемнело, мы решили отправиться в уже знакомый райончик Понто-тё. Хотелось напоследок посидеть ещё в каком-нибудь аутентичном заведении и поднять тост за наш следующий пункт назначения. Однако реальность внесла некоторое коррективы в наш и так довольно непритязательный план. Выяснилось, что все заведения с красивым видом с террасы заняты и очередь на освобождающиеся столики уже накопилась в несколько слоёв.

Абсолютно наудачу мы зашли ещё раз в «Понто» и, разумеется, Госпожа была готова нам помочь в вопросе посадки и красивого вида: не успел хостес сказать, что мест нет, как ему просемафорил официант, что 1 свободный столик на двоих только что материализовался. Довольные удачей, собой и ситуацией, мы с удовольствием плюхнулись на уже знакомую веранду, сделали заказ и стали обсуждать почти уже прошедший день.

В какой-то момент у меня над ухом раздалось звонкое детское «Масьрумс!» Я с удивлением повернулся и обнаружил милейшую даму лет 10, которая протягивала мне тарелку с грибами. Я даже сначала начал отнекиваться, мол, не нужно, спасибо! Но юная особа строго посмотрела на меня и ещё раз, с нажимом, произнесла: «Масьрумс!» Только тогда мой лингвистический орган, ответственный за пеленг незнакомых слов пнул мозг и предположил, что девочка имеет в виду «mushrooms» - «грибы». Их-то я как раз заказывал.

Улыбка, кивок и тарелка приземлилась нам с Настей на стол. Я же стал с любопытством следить, как совсем маленький работник японского общепита постигает эту непростую работу. Но тут стоит отметить, что ей на руку играла её милота: 4 почтенных дамы откуда-то из испаноговорящих стран каждый раз делали умилительное «О-о-о!», когда она приносила заказ за их столик. Компания из пяти серьёзных японских дядек в костюмах осеклась на полуслове, и сидящие важные менеджеры наперебой кидались освобождать место на столе, чтобы маленькая, но очень ответственная официантка могла поставить новые тарелки.

Было видно, что девочка крайне серьёзно относится к возложенным на неё обязанностям. Она очень внимательно слушала, что ей говорили взрослые коллеги. Не спешила, когда несла много заказов за раз и, по всей видимости, умела критически оценивать свои силы – возвращаясь от столика на кухню с подносом, полным пустых бокалов и тарелок, она вдруг замерла и нахмурилась. Потом встала на одну ногу, чтобы облокотить поднос на другую - поднятую и согнутую в колене. Балансируя таким образом, она перераспределила тарелки и стаканы согласно одной ей понятной логике, опустила ногу, довольно хмыкнула и продолжила путь.         

Мы с Настей просидели в этот раз практически до закрытия. Даже после того, как мы расплатились по счёту и вышли, желания идти обратно в отель не было ни в одной ноге. Мы спустились вниз, к берегу канала и, подобно семечкам в подсолнух, воткнулись между японской парочкой и семейством из Нидерландов. Вдоль канала уже сидели десятки туристов со всего света вперемешку с местными. Люди болтали, смеялись, пили и ели принесённые припасы. Кто-то фотографировался, кто-то молча созерцал водную гладь. Казалось, сам воздух дышал каким-то особым умиротворением и негой. Это чувствовалось самой душой и хотелось либо просто молчать и впитывать окружающую красоту, либо негромко говорить на какие-нибудь философские темы.

Когда мы нехотя всё же поднялись, то намеренно сделали дополнительный крюк до отеля – настолько нам не хотелось уезжать. Да и Киото, как назло, подкидывал до ужаса милые и уютные сценки из своей ночной жизни: от обнимающихся парочек, сидящих на берегу канала под одним пледом, до уличных музыкантов, негромко игравших разнообразные музыкальные хиты в акустической обработке.

Но план есть план. Завтра нас ждал очередной переезд и ещё одно максимально аутентичное место – онсен. Он же «горячий источник». Но это тянет на отдельный рассказ.

                                                                                                                   つづく(продолжение следует)